Воспоминания и поздравления
Мой Воронежский заповедник: почти 200 лет общего стажа...
Уважаемые друзья! Сегодня мы продолжаем юбилейный проект «Мой Воронежский заповедник» публикацией беседы главного специалиста по развитию заповедника Игоря Воробьева (ИВ) и начальника отдела экологического просвещения Алёны Палумбо (Комовой) (АП) о «заповедном веке» семьи Комовых-Париновых.
ИВ. Алёна, я в рамках нашего проекта вот о чём задумался. Вот я, вроде бы, человек пришлый, со стороны. Долгое время совсем ничего не знавший о заповеднике, не слышавшей это слово, и то уже 42 года как первый раз посетил заповедник и на сегодня 17 лет уже в нём проработал. То есть, даже на фоне 100-летнего юбилея это очень неплохие цифры, так что у меня, несомненно, есть «мой» Воронежский заповедник.
Но у меня, в этой связи, вопрос к тебе, как к представителю серьёзного заповедного «клана», каково это – родиться в заповеднике и жить в семье, где, как я понимаю, три поколения, причём по обеим линиям, здесь работали? Давай, всё-таки, посчитаем для начала, сколько твои прямые родственники с тобой вместе проработали в Воронежском заповеднике. Начать предлагаю с папиной линии.
АП. Мой дедушка по папиной линии, Комов Николай Митрофанович, начал работать в заповеднике в отделе охраны в 1967 году, а в 1968 году переехал и жить в заповедник, на кордон Мостовой. В этом же 1968 году на работу в бухгалтерию устроилась и бабушка – Комова Юлия Алексеевна. И проработали в заповеднике они до самой пенсии, дедушка 38 лет, а бабушка 27 лет.
После ухода бабушки на пенсию в 1995 году пришла работать в заповедник моя родная тетя, Бурдакина (Комова) Людмила Николаевна, в настоящее время она главный бухгалтер.
А в 2018 году должность руководителя оперативного отряда занял мой папа – Комов Сергей Николаевич.
Есть ещё одна линия, мамина. По ней в 1954 году начала работать лаборантом на бобровой ферме вместе с Л.С. Лавровым и В.А. Ромашовым моя бабушка, Паринова Мария Стефановна, и оставалась на этом посту 38 лет.
А в 1988 году пришла в заповедник моя мама – Комова (Паринова) Людмила Витальевна, по настоящее время работающая ведущим специалистом по управлению персоналом.
А в 2014 году в отдел экологического просвещения пришла я, проработав 1,5 года, ушла на какое-то время в Воронежский зоопарк, но в 2018 году вернулась уже на должность специалиста по маркетингу. Получается, я третье поколение работников по обеим линиям.
Есть ещё косвенная связь с Вильгельмом Казимировичем Хлебовичем, зоологом, который первым занимался изучением бобра в заповеднике, и чья зоологическая коллекция стала основой при создании Музея природы. Моя прабабушка по маминой линии была племянницей жены Хлебовича, приехала вместе с ними в заповедник и помогала им в работе.
И, если посчитать весь стаж работы нашей семьи, получается почти 200 лет на всех.
ИВ. Слушай, ну, цифры, конечно, астрономические. Но давай мы, всё-таки, начнём кое-что уточнять. Меня интересует вопрос – а когда ты узнала, что живёшь в заповеднике, можешь вспомнить?
АП. Всегда всех интересует вопрос, когда я поняла, где я родилась, что это за место такое – заповедник.
Когда ты живёшь с детства здесь, ты мало задумываешься о названии и значении слова. Для тебя это просто дом, место ты где растёшь, живёшь. Само понятие – заповедник – я узнала, начав ходить в экологический кружок, который для местных детей организовала сотрудник отдела экологического просвещения Наталия Ивановна Николаева.
ИВ. То есть экопросвещение работает и даёт результаты.
АП. Работает.
ИВ. Слушай, интересная линия, ты ведь сегодня начальник отдела экопросвещения.
АП. Да, когда я пошла в этот кружок в 8 лет, кто бы мог подумать, что в 2019 году я займу эту должность.
ИВ. Это напоминает мне одну фразу, которую я услышал много лет назад: «Учитель прикасается к вечности, никто не знает, где заканчивается его влияние».
Хорошо, тогда вспомни, пожалуйста, какие-то первые детские впечатления. Что такое родиться в заповедном лесу? – я не могу себе этого представить.
АП. Когда впоминаешь детство, всегда первым приходит в голову, как мы с дедушкой ходили к маленькому оленёнку, который содержался отдельно, после того как его подобрали в лесу, и дедушка вместе с другими сотрудниками его выхаживал. Помню, как ходили гулять туда, где сейчас экологическая тропа «Черепахинская», в то время она не была оборудована, и дедушка подражал голосам птиц, особенно соловью. Еще помню его рассказ, как определить стороны света в лесу, именно с детства я знаю, что грань на квартальном столбе между наименьшими числами указывает на север.
ИВ. Хорошо, смотри, я вырос на юге Воронежской области, в открытой местности, хотя и среди старых деревьев, посаженных моими дедами. Первый раз я попал в настоящий лес как раз здесь, в Усманском бору, уже студентом. Я и сегодня очень ярко помню своё первое впечатление степняка, попавшего в настоящий лес. А ты можешь вспомнить свои первые детские впечатления от этого леса, каким он тебе представился?
АП. Да нет, ничего особенного. Он не казался чем-то удивительным, скорее обыденным.
ИВ. То есть он воспринимался тобой как воздух, ты его не замечала.
АП. Пожалуй, да. На меня произвела как раз очень сильное впечатление степь с тюльпанами в Ростовском заповеднике, когда я туда впервые попала.
ИВ. Вот видишь, как интересно. Родившимся в лесу, оказывается, лес может восприниматься как нечто обыденное, лес и лес. И что тебя в степи поразило больше всего?
АП. Простор.
ИВ. «Степь в глаза – веселья слеза» – говаривал у нас местный народ во времена Бунина. Да, там, южнее, степь уже совсем настоящая и начинаешь понимать, почему все кочевники поклонялись Небу.
АП. Но на этом контрасте я сама начала смотреть на Усманский бор по-другому, захотелось узнать его глубже, побывать в разных его уголках. И лучше начинаешь понимать, почему людям нравится приезжать к нам в лес.
ИВ. Хорошо, а можешь вспомнить какое-то детское приключение? Из твоих рассказов меня больше всего интересует история с нашим знаменитым 400-летним дубом. Можно узнать немного подробностей?
АП. Мало кто знает, что старый дуб, который растёт около бобрового питомника, внутри пустой, и у его корней есть дупло, дыра, через которую мы в детстве без всякого страха залезали внутрь. Там, внутри, свободно помещался среднестатистический ребенок. Сейчас этот вход скрыт настилом.
ИВ. То есть, вы туда влезали свободно, не втискивались?
АП. Свободно. Ну, кто-то, наверно, и втискивался, но я влезала свободно.
ИВ. Вот интересно допросить бы сегодня того, кто втискивался, о чём он думал? (смеётся). Ни о чём, конечно! Дети! Каждый может вспомнить из своего детства эпизоды, от которых сегодня холодок по спине.
АП. Вообще воспоминаний конечно много, у нас было детство, о котором можно рассказывать очень долго, это и кружок самодеятельности, который был организован сотрудниками, и экскурсии, на которые нас возила Наталия Ивановна: в Дивногорье, Костёнки и музеи Воронежа, это и игры в «казаки-разбойники» в дендропарке, и даже ночные вылазки в лес.
ИВ. Да, в «казаки-разбойники» тут есть, где поиграть по-настоящему, можно позавидовать.
А вот когда ты уехала учиться, а потом и жить в городе, как воспринимался заповедник в сравнении с «каменным лесом?»
АП. Во время учёбы, как и всем, хотелось домой. Сейчас заповедник – это, прежде всего, место, где живут родители, и, конечно, работа. Многое изменилось, какие-то места практически не узнать, но об этом нет сожаления, хочется, чтобы заповедник развивался, менялся, становился лучше, и чтобы как можно больше о нём узнавали люди, как об удивительном месте, где есть не только бобры.
ИВ. Что ж, хочу поздравить ваш большой семейный «отряд» с юбилеем заповедника, пожелать всем здоровья и успехов в дальнейшем развитии этой замечательной особо охраняемой территории.
АП. Спасибо, будем стараться.
