Воронежский государственный природный биосферный заповедник имени В.М. Пескова

Министерство природных ресурсов и экологии Российской Федерации

ФГБУ

ВОРОНЕЖСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ
ПРИРОДНЫЙ БИОСФЕРНЫЙ ЗАПОВЕДНИК
ИМЕНИ В.М. ПЕСКОВА

+7(473)259-45-48, 259-45-60

При обнаружении пожара, браконьерства и других нарушений заповедного режима

Подписаться на новости
 

«Когда бушевали метели»

«ЗАПАСНОЙ КАРМАН ЖИЗНИ»: ВАСИЛИЙ ПЕСКОВ О ЗАПОВЕДНОЙ СИСТЕМЕ РОССИИ»
19 января 2016

В музее Василия Пескова в витрине, рядом с подлинным номером «Молодого коммунара» от 19 апреля 1953 года, лежит еще одна старая пожелтевшая газета – «Комсомольская правда» от 20 марта 1956 года. Тоже подлинник. Тоже из архива Василия Михайловича Пескова. Он купил ее утром 20 марта 1956 года в Воронеже, в киоске союзпечати у железнодорожного вокзала. Вот что он сам рассказывал о появлении этого  очерка, определившего его судьбу до конца жизни – на 57 лет, в интервью усманской газете «Новая жизнь» в 2011 году:

«– А каким образом оказались в Москве?

Можно сказать, случайно. Зима в 56-м году была свирепая. Кабаны и олени в заповеднике страдали от морозов и глубокого снега. Много зверей погибло. Я жил за городом и однажды в вагоне услышал историю о том, как школьник на лыжах носил оленям овес и сено и сам захворал. Я навестил семиклассника. Он уже поправился. И мы вдвоем отправились в лес. Покормить удалось только самых слабых. Одну олениху удалось снять, когда она брала сено из рук кормильца...

Снимок и заметку по совету более опытного газетчика я решил послать в «Комсомолку». С Борисом Ивановичем [1] я пришел советоваться. «Удачная заметка, хорошо бы у нас напечатать, но тебе надо расти. Посылай».

Через несколько дней позвонили из «Комсомолки»: «Ваша заметка будет опубликована через три дня».

В указанный день на вокзале в Воронеже я развернул «Комсомолку» и пришел в родной «Коммунар» именинником».

Очерк Василия Пескова «Когда бушевали метели» о суровой зимовке оленей в Воронежском заповеднике, опубликованный в этом номере «Комсомольской правды», стал его путевкой в большую журналистику. О том, что было дальше, рассказывает сам Василий Песков: «А из Москвы позвонили и попросили написать что-нибудь еще. Я написал. И в редакцию заглянул побеседовать со мной собкор «Комсомолки» в Воронеже Петро Бондаренко. Дошлый журналист подробно о всем меня расспросил и сказал напоследок, что речь идет о приглашении на работу в Москву. Я отмахнулся: «Петро, у меня же десятилетка…» Петро прищурил свой единственный глаз и сказал: «А у меня только четыре класса, у Бунина – гимназия, у Горького – начальная школа. Компания, как видишь, не так уж и плоха» (Песков В. В самом деле любовь. Любовь фотография. 2011).

В 1956 году Василий Песков становится корреспондентом «Комсомольской правды».

По праву носит заповедный лес имя Василия Пескова – журналиста-легенды!

Не прошла бесследно эта публикация Василия Пескова в «Комсомольской правде» и для заповедника. Эта давняя история так бы и осталась забытой, если бы о ней не вспомнил Вадим Васильевич Дежкин [2]: «О вкладе Василия Михайловича Пескова в «популяризацию» воронежского заповедника можно не говорить, он общеизвестен. Правда, один из его первых очерков изрядно подпортил настроение руководства. В зиму 1954-55 [3] годов рано выпавший глубокий снег и длительные сильные морозы привели к большой гибели оленей. Песков считал (до запрещения биотехнических мероприятий и мы думали также), что заповедник обязан спасать животных. А коли он обнаружил недостаточные усилия в этом отношении, то появилась критическая статья, в которой в пример сотрудникам заповедника ставился школьник из соседнего села, заботившийся о голодном зверье… Руководству пришлось отписываться» (Дежкин, Лихацкий, 2005)[4].

Прочитав воспоминания В.В. Дежкина, удивилась. В очерке В. Пескова «Когда бушевали метели», опубликованном в книге «В гостях и дома», я не нашла упоминания о нерадивости сотрудников заповедника. Отыскала этот же рассказ в книге «Шаги по росе». Тот же текст. Беру старую пожелтевшую газету «Комсомольская правда» от 20 марта 1956 и почти сразу же нахожу тот абзац, который заставил руководство заповедника тех лет долго объясняться с вышестоящим начальством.

Вот он, первый вариант очерка Василия Пескова «Когда бушевали метели» из старой пожелтевшей газеты. Отсутствующий в книгах абзац выделен полужирным шрифтом. В книжный текст внесены и некоторые стилистические правки.

«Суровая в этом году зима. В декабре и январе шёл снег, выли метели. Оставит зверь в лесу следы, наутро их уже не видно. Позамело все тропинки, и казалось – богатая жизнь заповедника притихла, спряталась глубоко под снег.

В тёплой норе спал отъевшийся за лето енот, домовитым бобрам было уютно в скрытых под снежной шубой домиках на болотистой глухой речке.

В феврале ударили морозы, да такие, что вековые липы и дубы лопались вдоль по стволу. Трудно стало жить в лесу тем животным, которые каждодневно должны были добывать себе пропитание. Больше корма в холодные дни требовалось запасливой белке, трудно стало лисицам. Почти метровую толщу снега надо было прорыть, чтобы поймать мышь. Нырнёт лисица в сугроб – только рыжая метёлка хвоста торчит над снегом…

Гибли птицы, застигнутые бескормицей и морозами. Они перекочевали из лесной глухомани на опушки, ближе к человеческому жилью. Но подлинная лесная драма разыгралась с оленями. Их в Воронежском заповеднике несколько сотен. За последние годы под охраной человека они расселились далеко по окрестным лесам. В малоснежные зимы олени легко находили прошлогоднюю траву, поедали молодые побеги кустарников, легко добирались к кормушкам с сеном. Этой же зимой не только докопаться до травы и молодых побегов, даже передвигаться стало трудно.

Работники заповедника не позаботились наполнить с осени все кормушки сеном, и в конце февраля, когда ударили сильные морозы, стали находить трупы животных. В желудках оленей – лишь хвоя да жёсткая кора деревьев.

Обычно пугливые и осторожные, олени стали появляться на железнодорожной линии и, не боясь свистков паровоза, подбирали случайно упавшую с платформ сахарную свеклу.

Раньше только счастливцам доводилось увидеть в лесной чаще стройных красавцев. Теперь же робких оленей часто встречали на лесных дорогах. Они подходили вплотную к жилью. Скоро олени стали частыми гостями на скотных дворах, в прилегающем к заповеднику посёлке Графском.

В это трудное время о лесных жителях позаботились школьники 61-й и 69-й железнодорожных школ станции Графской. Много тут было трогательных историй, но об одной хочется рассказать особо.

… Девятиклассник Коля Чубинский, юный натуралист из 69-й школы, отправился на лыжах в лес – подсыпать корм в расставленные по разным кварталам кормушки для птиц. Увлечённый прогулкой, он не заметил, как очутился в дальнем, глухом квартале заповедника. Он повернул было назад, но остановился, заметив свежие следы.

«Необычное соседство, - подумал Коля. – Почему это рядом с оленьим следом вьётся ровной цепочкой лисий?»

Любопытство натуралиста заставило Колю пройти по следам километра три. Так вот в чём тайна! Утопая в снегу, с трудом пробиралась сквозь подлесок и бурелом, понурив голову, брела олениха. Бока у неё ввалились. Она еле передвигала ноги. Лисица почуяла близкую смерть животного и преследовала его, надеясь поживиться мясом, когда олениха ляжет. Олениха чувствовала опасность и поднималась, мотая головой, когда лисица уже намеревалась броситься к ней.

Коля стукнул палкой по дереву, лисица оглянулась и огненным шаром метнулась в чащу. Олениха тоже бросилась бежать, но после четырёх-пяти прыжков грузно осела в сугроб, вытянув голову с большими печальными глазами.

 - Кто ты – друг или ещё более опасный враг? – казалось, вопрошали они.

Коля медленно, очень медленно, чтобы не спугнуть погибающее животное, стал подходить ближе. Через полчаса олениха уже подбирала шершавыми губами с Колиных ладоней приготовленный для птиц овёс…

Стало смеркаться, когда Коля собрался в обратный путь, наломав и подложив оленихе тонкие ветки кустарника.

На следующее утро, приторочив сзади вязанку сена, наполнив карманы овсом и взяв пакет с солью, он снова пустился в путь. Не ушла ли олениха из этого квартала? Нет, она лежала на том же месте, где он её оставил, и сразу подняла голову навстречу гостю. Потом с жадностью стала лизать соль; как и вчера, съела весь овёс. Сено Коля оставил у лёжки.

Так продолжалось несколько дней. Олениха привыкла к ежедневному гостю и уже робкими шагами выходила навстречу из чащи на призыв: «Ленка! Ленка!»

Свидания прервала вьюга.

- Сегодня в такую даль идти нельзя, - сказала мать.

- А как же Ленка? - забеспокоился Коля.

- Завтра метель утихнет, тогда и пойдёшь.

Но на другой день метель разыгралась с новой силой.

«Погибнет Ленка без еды», - сокрушался Коля, тайком от матери снаряжая лыжи и увязывая сено. В школе был разговор, что, почуяв лёгкую добычу, в заповедник перекочевали из степи волки.

«Если нападут, обессилевшая Ленка погибнет. А вдруг на меня нападут?» Коле сразу вспомнились рассказы о людях, растерзанных волками. Но тут же пришла на память и статья в журнале, где говорилось, что волки нападают на человека очень редко…

Пошёл!.. Самым трудным оказалось не сбиться с дороги. Метель слепила глаза, и Коля порой ощупью находил протоптанную им раньше лыжню. Уже обессилевший, он подошёл к старой лёжке. Оленихи не было. Не было и следов, их замела метель. «Ленка! Ленка!» - звал Коля, не зная, куда направить лыжи. Под каждым сугробом чудился заметённый снегом труп зверя. В ответ лишь ветер свистел в верхушках старых сосен. Потеряв надежду, Коля повернул было домой, и вдруг под тремя толстыми деревьями поднялась голова. Ленка! Олениха поднялась на ноги и лизнула мальчика в лицо…

Наутро метель утихла, но проплутавший в метель по лесу Коля слёг в постель.

Мы встретились с ним, когда он уже оправился от болезни.

-Четыре дня Ленку не видел, - волновался Коля. – Что теперь с ней?

Запасшись кормом, биноклем и фотоаппаратом с телеобъективом для дальней съёмки, мы отправились в глухой квартал. Ярко светило солнце, снег переливался тысячами искр. Идти было трудно. Лыжи тонули в снегу, запутывались в густом кустарнике, натыкались на поваленные деревья. Тут я понял, как трудно было шестнадцатилетнему мальчику пробираться одному в метель.

Олениху мы искали долго и, уже не надеясь встретить, начали фотографировать живописные уголки леса, как вдруг Коля замер и знаками стал показывать мне.

- Смотрите! – шептал он. – Стадо оленей на лёжке.

Я невольно повернулся, ветки у меня под ногами затрещали, и пять олених во главе с рогатым самцом бросились бежать. С минуту их головы виднелись над сугробами, потом исчезли.

- А, кажется, Ленка там! – сказал Коля.

Мы медленно пошли по следам и после получасового пути увидели в ложбине оленей. Они стояли, насторожив уши.

- Ленка, Ленка! – позвал Коля.

Стадо бросилось бежать; олениха с пролежнями на боках тоже метнулась и вдруг остановилась.

- Ленка, Ленка!

Олениха узнала Колю, но, видно, боялась другого человека. Я осторожно отошёл назад, и только с помощью телеобъектива мне удалось запечатлеть трогательную сцену встречи друзей.

…Домой едва дотащились. На лыжи налипали огромные комья размякшего под солнцем снега. Март вступал в свои права.

- Теперь олениха не одна, со стадом не пропадёт. Да и тепло стало, - сказал мне на прощанье Коля».

 В. Песков. «Комсомольская правда». 20 марта 1956 г.

Вот так бушевали метели в зимнем лесу, а потом страсти в кабинетах заповедного начальства.

Пыталась найти на станции Графская главного героя этого очерка – Николая Чубинского. Пока безуспешно. Старожилов в станционном поселке осталось совсем мало. А те, с кем удалось поговорить, разводят руками: «Не помним такого».

Публикацию подготовила Хлызова Н.Ю.

 

[1] Борис Иванович Стукалин – в 1956 году редактор газеты «Молодой коммунар». Впоследствии переехал в Москву. Работал в аппарате ЦК КПСС (1960-1963), председателем Государственного комитета Совета министров РСФСР по печати (1963-1965), первым заместителем главного редактора «Правды» (1965-1970). С 1970 по 1982 – председатель комитета по печати при Совете министров СССР, заведующий отделом пропаганды ЦК КПСС (1982-1985), Чрезвычайный и Полномочный Посол СССР в Венгрии (1985-1990). Автор книги мемуаров «Годы, дороги, лица» (2002). Василия Пескова и Бориса Стукалина связывали несколько десятилетий дружбы.

[2] Вадим Васильевич Дежкин (4.03.1930 – 22.12.2010) – доктор биологических наук, профессор, академик РАЕН. Родился 4 марта 1930 г. в Тамбове. После окончания охотоведческого факультета Московского пушно-мехового института начал трудовую деятельность в Воронежском заповеднике (1953 – 1961 гг.). Окончил аспирантуру Воронежского госуниверситета, где его руководителем был известный зоолог, профессор И.И. Барабаш-Никифоров. Впоследствии работал главным охотоведом различных структур Центросоюза (1962—1968), старшим научным сотрудником Центральной лаборатории охраны природы Минсельхоза СССР (1968—1969), заведующим отделами (пять лет — директором) ЦНИЛ (1969—1997). В последнее время заведовал кафедрой фундаментальной экологии и природопользования МНЭПУ. Автор более 300 научных и научно-популярных работ по проблемам зоологии, охотоведения, прикладной экологии, охраны природы. Первая книга для охотников — «Охотнику и рыболову Липецкой области» — вышла в 1961 году. Участвовал в подготовке книг «Охотничье хозяйство РСФСР» (1975); «Охота в СССР» (1975); «Спортивная охота в СССР» (1981); «Охота в России» (1992). Автор книги «Охота и охотничье хозяйство мира» (М., 1983). В 1972—91 годы состоял в редколлегии альманаха «Охотничьи просторы», а в 1975—76 годы был его составителем и редактором. Печатался под псевдонимом В. Леснов. Совместно с Василием Песковым прошел реку Воронеж от верховьев до устьевой части. Результатом этой экспедиции явилась совместная статья, опубликованная в нескольких номерах «Комсомольской правды», «Река и жизнь».

[3] Здесь В.В. Дежкин допустил ошибку. По данным метеостанции заповедника, суровой, с высоким снежным покровом – до 69 см и низкими январскими температурами, в заповеднике была зима 1955-1956 гг.

[4] Дежкин В.В., Лихацкий Ю.П. Легенды и были Усманского бора (хроника уникального заповедника). М.: НИА-Природа, 2005. 307 с.